KM (kot_maslow) wrote,
KM
kot_maslow

Category:

Убил значит любил или как получаются музы

"Если Наташа, Кити — явная, дневная, то Анна Каренина тайная, ночная муза Л. Толстого, может быть, более близкая сердцу его".
Д. Мережковский


А мне кажется, что прототипом Карениной кроме Марии Гартунг дочери Пушкина была еще и любовница Льва Толстого до женитьбы - замужняя крестьянка Аксинья Базыкина. Та самая к которой "уже не чувство оленя, а мужа к жене".  С неё написаны героини "Тихона и Маланьи", "Идиллия" и "Дьявола".

Даже не столько  сама Аксинья, сколько страсть и высшая степень сексуальной совместимости, которая их связывала с Толстым.

Когда я читаю в "Идиллии" сцену знакомства гуртовщика Матвея с Маланьей, вижу там молодого Толстого, писавшего в дневниках: «Похоть ужасная, доходящая до физической болезни». «Шлялся по саду со смутной, сладострастной надеждой поймать кого-то в кусту". Когда такая сила вожделения фокусируется на одной женщине, человек как-то отделяется от людей, потому, что чувствует по другому, вплетен в мироздание всеми нервами и видит невидимое для остальных.

Только говорить не может.

Для того, чтобы заговорить, ему нужно разрубить эту связь. Мастерский удар большого писателя или поэта приходится на женское сердце. Отсюда и живая кровь, которая чувствуется в великих произведениях. Если силы, страсти и света в женском сердце было много, рождается муза и поёт вечные песни. 

А женщина?

Ну, женщина, пускай живет, как может. Или помирает, если не может. Для мировой литературы это уже не принципиально))



В "Идиллии" любовник Маланьи гуртовщик, в романе любовница Вронского петербургская дама высшего света. Что-то есть в этом  от вечных мужских мечтаний: "а вот как бы все поменять местами и сделать не так, как есть". От Алексея, который в пушкинской "Барышне-крестьянке" говорит Лизе, что он не барин, а камердинер, потому, что хочет "уровнять их отношения", или от  мандельштамовских стихов к Ольге Ваксель:

Есть за куколем дворцовым
И за кипенем садовым
Заресничная страна, -
Там ты будешь мне жена.


Вот отрывок из встречи в "Идиллии", где, на мой взгляд, вилна та же страсть и тот же жар, что у Карениной и Вронского, точнее, чувствуется та же кровь в описании этой страсти: 
 
— Матушка, красавица, Малашенька! — говорит. — Что велишь, то и сделаю, полюби только меня. Как увидал тебя, не знаю, что надо мной сделалось. Красавица ласковая, полюби ты меня!

И бог знает, что с ней сделалось, такая бой-баба с другими. Только потупилась, молчит и сказать ничего не умеет. Схватил он ее за руки.
— Негаданная, незнатая ты моя красавица, Маланья Радивоновна, полюбил я тебя, что силы моей нету. Десять месяцев дома не бывал, — сам бледный как полотенцо стал, глазами блестит, — мочи моей нет.


А Вронский... Богатый, знатный, светский, с перспективой большой карьеры. Как и Болконский, кстати. Не тот ли это образ, который прочитывается в толстовских ранних дневниках.
Тот, кем очень хочется быть, но не получается.  
Для чего Толстой подчеркивает невысокий рост и того и другого? Может, чтобы не заподозрили читатели зависти автора, рост которого, по воспоминаниям Софьи Андреевны был достаточно выским для своего времени - 181 см.?

Проекция честолюбивых мечтаний ещё и служит средством расправы с ними.  Вронский отправляется на войну, в таком раздавленном состоянии, что надежд на возвращение мало. Мать говорит, что Анна его погубила и явно имеет в виду не только карьеру.   Болконский погибает нелепым образом (и Наташа выходит замуж за Пьера).

В общем-то для мужчины логично расправляться с тем, что ноет, мешает, мучит,  вызывает одновременно вожделение и отчаяние. Но как же тяжело видеть эту логику. Из-за нее пропадает пастернаковская Лара в конце романа "Доктор Живаго", стреляется юный Вертер, которого  Гете наделил  свой страстью к самоубийству, да с таким талантом, что по Европе покатилась эпидемия самострелов. Вот и мой любимый Лев Толстой туда же. Анну/страсть под поезд, Боконского/честолюбие гранатой, Вронского /прелюбодея на войну.

В толстовском рассказе  "Дьявол"  про муки барина, бросившего замужнюю крестьянку перед женитьбой на подходящей барышне,  Евгений стреляет в  Степаниду и кричит : "Нет, я не нечаянно. Я  нарочно убил её". 

По-моему, в той части, что касается сходства литературной Анны с реальной Аксиньей, Толстой мог бы сказать то же самое. 

Получается: убил, значит любил.  Поэтому я и думаю, что Аксинья Базыкина тоже была прототипом Анны Карениной.


Апд. Вспомнила отличный пример про сердце!!
На очень близкую тему есть у  О'Генри рассказ "Адское пламя" про то, как герой по имени  Петтит приехал в "Нью-Йорк чтобы стать писателем". Рассказчик - сам писатель - посоветовал ему  влюбиться, чтобы наваять что-нибудь душещипательное. Тот послушался, но рассказ в результате "был сентиментальной трухой с приправой из хныканья, сю-сю-сю и беспримерного ячества". А "Слюнявость рассказа способна была пробудить цинический смех у самой чувствительной горничной".

Зато, когда из окна собралась кинуться другая девушка, беззаветно и безответно Петтита любившая, сразу получился шедевр: "Между строк этой рукописи истекало горячей кровью живое женское сердце. Тайну трудно было постигнуть, но искусство, святое искусство и пульс живой жизни слились здесь в рассказ о любви, который хватал вас за глотку не хуже ангины".

Однако честный парень Петтит подумал-подумал, на самом пороге славы завил, что ему это не надо и порвал рассказ:

— Да, я понял,— сказал мой друг Петтит и, взяв свой рассказ, стал рвать его в мелкие клочья,— я понял теперь правила этой игры. Настоящий рассказ не напишешь чернилами. И кровью сердца тоже рассказ не напишешь. Его можно написать только кровью чужого сердца. Прежде чем стать художником, нужно стать подлецом. Нет, назад, в Алабаму! В лавку, к отцу, за прилавок. Закурим, старик.

На вокзале, прощаясь с Петтитом, я попытался оспорить его позицию.

— А сонеты Шекспира?— взмолился я, делая последнюю ставку.

— Та же подлость, — ответил Петтит,— они дарят тебе любовь, — а ты ею торгуешь. Не лучше ли торговать лемехами у отца за прилавком?

— Выходит,— сказал я,— что ты не считаешься с мировыми...

— До свидания, старик!— сказал Петтит.

— ...авторитетами, — завершил я свое возражение. — Послушай, старик, если там, у отца, вам понадобится еще продавец или толковый бухгалтер, обещай, что напишешь, ладно?

Вот так.

Эх, в жизни ни минуты бы не колебалась в выборе между деревенским парнем и великим писателем ;-))



Tags: прототипы
Subscribe

  • Прекрасное желание кружить головы

    "Называть кокетством показывать голое тело, обманывать в любви — это не кокетство, а это наглость и подлость... ...Потом, есть…

  • Пикап образца 1860 г.

    Предистория: Все мужики в деревне и местный барин бегают за Маланьей – красавицей, работницей, бой-бабой и шельмой. Мужа ее свекр отправил на…

  • За Победу!

    У нас тут ночь глубокая, но решила парад посмотреть. Включила трансляцию РБК, чат там, конечно.... Пришлось переключиться на 1 канал. На трибунах…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments