KM (kot_maslow) wrote,
KM
kot_maslow

Categories:

Наша маленькая вера и наша большая злоба

"Без него". Статья в "Русском Слове" о Льве Толстом 8-го (21-го) ноября 1910 г.

"Рос и рос… Давно ушел от наших маленьких чувств и помыслов. Но любил нас больше прежнего и звал за собой".

Без него

Казалось, что когда не станет его, должно произойти что-то необыкновенное.
Все эти страшные ночи, которые предшествовали его смерти, лежишь в постели, прислушиваешься к завыванию ветра под окном, а в мозгу, который все время возвращался мыслию к нему, шевелится неотвязное, кошмарное ощущение.
Вдруг загремит сейчас гром… Вдруг произойдет что-то, чего никогда не случалось, и мы все узнаем, что совершилось ужасное, что нет больше на земле Толстого…
Каждую ночь мы ложились с тем тревожным чувством, с которым ложатся люди, зная, что в соседней комнате тяжко больной, борющийся со смертью, самый близкий и дорогой человек.
Спать надо, и потому люди ложились, но каждый шорох, каждый звук, звонок в телефон – и в мозгу, острая и яркая, болезненно яркая мысль:
Это о нем… Его не стало… Получилось известие…
Но нет, это не о нем… И снова падают напрягшиеся нервы.
А, может быть, и минует чаша сия… Ведь сколько раз было. Сколько раз теряли надежду, сколько раз отчаивались, а он побеждал болезнь. Может быть, и на этот раз…
А если нет – какой взрыв отчаяния это вызовет! Какой неудержимый крик вырвется из всех уст!
Если не будет грома с небес, то этот гром земли будет стоить небесного грома…
И пришло известие.
Нет его. Скончался. Скончался наверное.
Наверное. И не гремит небо, и не вырвалось крика из человеческих душ. Явилась только страшная подавленность, растерянность, недоумение…
Умер? Как же так? Как же будет?.. Что будет?..
Какие–то бессильные, недоумевающие слова… Плакали от причин неизмеримо меньших, а от этого не плачется: этого пока не понимаешь…
Ждали так томительно, трепетно, больно, а теперь не понимаешь, и ни боли, ни трепета, одно недоумение.
Смотришь в окно на этот серый, унылый, больной день, и кажется, что от этого такой сумрак, что его нет… Ходишь по комнате и ловишь себя на том, что ходишь как-то осторожно, словно боишься кого–то разбудить, потревожить… Кого? Некого уже тревожить… Кажется, что теперь он наполняет весь мир; вот здесь он, где я это пишу, и здесь, где вы это читаете. И в то же время нет его… Нет его…
Пройдет это первое состояние растерянности, поймем и придем в ужас.
Поймем, что ушел единственный бывший в наше время на земле Человек.
Умирающий Тургенев карандашом на клочке бумаги нацарапал непослушной рукой:
«Пишу же я вам, собственно, чтобы сказать вам, как я был рад быть вашим современником»…
Он был рад. Но разве знал он тогда, в восемьдесят третьем году, что такое Толстой?
Разве мог он предположить, что Толстой, раскрывшись как художник, только начинает раскрываться как мировая совесть, как человек, соприкоснувшийся с Богом?
Кто мог понять, почувствовать в то время, что он будет все идти и идти, идти все вверх, оставляя здесь, на земле, все наше, маленькое, злое, ограниченное нами от других людей рознью религиозной, рознью политической, рознью общественной, личной, всякой другой, какую только мог изобрести человек, а изобрел он их множество.
Ушел Толстой от нашей маленькой любви к ближним, – и потому полюбили его, как самого близкого, все люди; ушел Толстой от маленькой и временной любви вот именно к этому лагерю людей, к нам, мыслящим – и сделался поэтому своим во всех лагерях, для всей земли, для всех живущих на ней; ушел Толстой от одного, тоже ограничившегося уголка, сказавшего: только у нас божественная истина, – и стал через это одной веры со всеми людьми на земле: и с христианами, и с буддистами, и с евреями, и с конфуцианами, и со всеми людьми вообще. Потому что один среди всех был полон той любовью, которая была завещана, но никогда не воплощалась.
Рос и рос… Давно ушел от наших маленьких чувств и помыслов. Но любил нас больше прежнего и звал за собой.
И мы, в меру своих крохотных сил, хоть на вершочек, хоть на шаг, а все-таки поднимались выше. А главное – видели, куда путь лежит, до каких граней дано подняться человеку.
А он все шел вверх.
И несколько дней тому назад, вдруг, поднялся, разом и неожиданно, еще на новую, непредполагавшуюся даже и для него, высоту.
Почувствовал, что зовет его Бог к себе; велит ему бросить последние связи и временным и несовершенным и идти к Нему, нищим материально, но со всеми сокровищами духа своего.
– Встань и иди! – раздался слышимый ему одному голос, и совершилось чудо: встал и пошлее в широкий Божий мир восьмидесятидвухлетний старец, у которого уже не было никаких земных связей.
– Можно ли молиться за него Богу? – раздается странный, слишком человеческий голос.
Что мы, маленькие, можем вымолить для Толстого?
И не лучше ли желать нам, чтобы он помолился о нас, обо всех; помолимся о том, чтобы простил нам Господь слепоту нашу и нашу рознь, и нашу маленькую веру и нашу большую злобу?..
СЕРГЕЙ ЯБЛОНОВСКИЙ.


Посмотреть все газеты на Яндекс.Фотках

Текст и фото взяты с сайта petrovitskaya.lifeware.ru/node/125
Tags: 1910, СМИ, о Толстом
Subscribe

  • И что ж, нам осталось уколоться...

    Ещё раазик, еэщщё раз ) Первый раз был незабываемым. Вообще-то, я врачей боюсь, в любые медицинские учереждения захожу на дрожащих ногах. Захожу,…

  • апд. ШДГ ночью

    АПД 2 22/05/2021 Уф Ура! Все хорошо, чемодан нашелся (пакет - нет), днем в субботу получила отрицательный результат второго теста и со всех лап…

  • Новости Эйр-Франс. Накрылся транзит через Нидерланды

    В Аргентине кривая по коронавирусу стартанула вверх. Дети пошли в школу в марте, 2 апреля была Пасха, все по гостям ходили. Ну и вот. 23600 случаев…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments